 Известно по крайней мере два переводчика латышского поэта Иманта Зиедониса. Но, пожалуй, самый успешный был сделан Роальдом Добровенским (другой перевод сделан А. Кушнером). Именно на мрачоватой и леденящей душу интерпретации Добровенского в конце перестроечных 80-х Андрей Мисин написал еще более депрессивную композицию "Чужой". Наверняка здесь сыграли свою роль аллюзии и реминисценции после его знакомства с инопланетной киносагой Ридли Скотт 1979 года. Но Мисину показалось, что незнакомец - это Христос. Тогда было модно все непонятное отождествлять с Богом. Когда журналисты досаждали Вячеславу Бутусову ("Наутилус"), о чем его композиция "Синоптики", то он так и сказал - об Иисусе... Хотя такие богоискательские интерпретации неочевидны.
Предложу свою версию ставшего знаменитым стихотворения Зиедониса (оно, кстати, без названия, а слово "чужой" - svešs - в латышском оригинале употребляется всего один раз).
Будто голос какой в предвечернем тумане
В тень закутан, как в старой, немытой сутане
Незнакомец коснулся закрытых дверей
Не глаза - василисково-синий репей.
Затаились мы: что у него на уме?
В час глухой, кто захочет бродить в полутьме?
Отчего-то и наша собака не лает
Лишь виляет хвостом, будто странника знает.
Из-за пазухи вынул болотную жабу
Словно белый огонь, только очень уж зябок
"Вот, кто пьет молоко и коров ваших доит", -
Говорит в пустоту и с двора не уходит.
Пусть подумает, в доме сегодня безлюдно
Но не думает гость убираться отсюда
Из карманов бросает монеты на ветер
И горят его пальцы свечами, поверьте.
"Все, что есть на земле и во мне дорогого...
Заберите часть сердца - оно золотое".
Не польстились на этот посул, оробели:
Мало ль что говорят пустомели?
Наглеца мы тогда из окошка прогнали:
Не таких чародеев с тобою видали!..
На дворе нашем сыро - весна, то ли осень
Новостей и чудес у судьбы молча просим.
Но никто не стучит больше в наши ворота -
Ни пророков, ни магов, ни скоморохов.
И. Карасев, 15.02.2020. | 
