Известно по крайней мере два переводчика латышского поэта Иманта Зиедониса. Но, пожалуй, самый успешный был сделан Роальдом Добровенским (другой перевод сделан А. Кушнером). Именно на мрачоватой и леденящей душу интерпретации Добровенского в конце перестроечных 80-х Андрей Мисин написал еще более депрессивную композицию "Чужой". Наверняка здесь сыграли свою роль аллюзии и реминисценции после его знакомства с инопланетной киносагой Ридли Скотт 1979 года. Но Мисину показалось, что незнакомец - это Христос. Тогда было модно все непонятное отождествлять с Богом. Когда журналисты досаждали Вячеславу Бутусову ("Наутилус"), о чем его композиция "Синоптики", то он так и сказал - об Иисусе... Хотя такие богоискательские интерпретации неочевидны.
Предложу свою версию ставшего знаменитым стихотворения Зиедониса (оно, к
... Читать дальше »
Известно по крайней мере два переводчика латышского поэта Иманта Зиедониса. Но, пожалуй, самый успешный был сделан Роальдом Добровенским (другой перевод сделан А. Кушнером). Именно на мрачоватой и леденящей душу интерпретации Добровенского в конце перестроечных 80-х Андрей Мисин написал еще более депрессивную композицию "Чужой". Наверняка здесь сыграли свою роль аллюзии и реминисценции после его знакомства с инопланетной киносагой Ридли Скотт 1979 года. Но Мисину показалось, что незнакомец - это Христос. Тогда было модно все непонятное отождествлять с Богом. Когда журналисты досаждали Вячеславу Бутусову ("Наутилус"), о чем его композиция "Синоптики", то он так и сказал - об Иисусе... Хотя такие богоискательские интерпретации неочевидны.